Словарь «Славянские суеверия»

Дедушка (Дид), Дедан, Старикан (Дидко), Дедки-прадедки, Дедко, Стариков, Дедунька, Старичина

Старикан (ДИД), Старик'АН, Д'ЕДКА (Д'ИДКО), Д'ЕДКИ-ПРАД'ЕДКИ, Д'ЕДКО, ДЕДК'О, Дедушка'ОК, Прадед'УНЬКА, Д'ЕДУШКА, Д'ЕДУШКО — большой в семейке, старик, прадед; родоначальник; знахарь, ведун; нечистый быть, нечистей; терем; водяной; леший.

«Старик его знает» (Калуж.); «Старикан те убей» (Тульск.); «Бабуля со ручками, старикан со поддержкой... Костлявые люди испортить могут, а прадеды отчитывают, на водичку наговаривают» (Смол.); «Пойду к старикану ворожить» (Смол.); «Дедуньки и утащили девку-то» (Костр.); «Пошел Иван бором, зреть он лесного деда» (Вятск.); «Дедушко-атаманушко, влюблюсь моего чернеюшка, пой, содержать сытно!» (Арх.); «Существовали стариканы, ни видели драмы — остались правнуки, набрались муки» (Курск.).

Старичинами, дедами крестьяне именовали больших, почитаемых, умудренных жизнедеятельностью людей, а также родоначальников и практически целых нечистых быть, которые, по поверьям, имели специальными знаниями, силушками, были как бы «большими, водяными, лесными роднями», родителями, влияющими на многие грани существования крестьян. По заключению крестьян, люди, уведенные или утопленные лесными, водяными быть, попадали к ним «в присягу», сами могли стать водяными, лешими.

На Ярославщине, в факте немощи, опуская в водичку шмат заработки, клянчить извинения у водички и у «водяных стариков и прадедов» (см. ВОДЯНОЙ).

Единодушно обычаям, прадедов, предков, прародителей поминали, угощали, «грели» (обогревали, разжигая костры) в время здоровых праздников (особо таковых, как Священны, Пасха). «Даже в христианстве доверяли, что умершие, как безгрешные, ушедши из сего мира, могут помогать оставшимся скорым кровными мольбами пред Господом. Так, в Ипатьевской летописи под 1173 г. мы считаем: „И поможе Создатель Михалкови и Всеволоду на поганеи дедьня и отьня мольба“» <Соболев, 1913>.

В неких регионах Руси (Яросл., Волог., Вятск., Костр., Нижегор.) Дмитриевская суббота (в ноябре, перед деньком великомученика Димитрия), когда поминали усопших пап и братий, именовать прадед. «В Дмитровскую субботу и в Радовницу (Радуницу. — М. В.) моют вчера настил, на лавочки постилают полотно, на тябло вешают настоящее полотенце — ночью папы приходят, по полотну походят и утираются полотенцем — чуять, возможно бы неквалифицированный рудимент остается» (Вятск.). В Дмитриевскую субботу «пекут лепешки, колобки, пироги, стряпают кисель; отвезут корзину в церквушка, раздают безденежным»; доверяют, что если в родительскую субботу будет оттепель на начальном зазимье, то на «старик неделе предки передохнуть» (спустя хладов дожидаются разогрета) (Костр.).

Воззвание «старичина», «стариков», «дед», содержащее много тонов, могло расцениваться как особенно уважительное. Стариком именовали знахаря, мага, «к коему не грешно обращаться, в заговорах коего зачастую попадается имя Создателя и благочестивых» (Смол.).

Орловские крестьяне, намереваться, что хвороба может соль либо расследованием «Творец попущения», либо эффектом «подшута», говорили: «Дедушка в настоящем скорее выручка проявить: подшут (порчу) сбью, или водицы наговорной даст. А дохтур что? Палец посекешь, „перхуй“ (кашель) захвачу или запорище какое выйдет, ну, знамо занятие, послабление даст, к тому другой и учен, а чтоб того... собаку (сплошную немочь) истребить — ни в жисть» (Орл.) <Попов, 1903>.

Стариком, а чаще старичиной в многих регионах Руси именовали домик (дедушко-терем, дедушко-дворовой, дедушко-соседушко, дедушко-безымянный и т. п.). «Старик — почетное прозвание терем» (Арх.); «обнаружу что-либо над скотом или в тереме случусь беспорядок и здание, то изрекают и уверены, что над целым сим прадед подшучивать» (Арх.).

К старику-домовому просто обращались со вежливыми мольбами оберегать скот и терем. На Дону, где «дед» жрать «почетным прозванием» особняк, обращаться сходным имиджем к давнишным казакам обозначало рассердить их, оскорбить.

Т. А. Бернштам намеревается, что обязательствами «старик» и «старуха» пенсионеров роднь стали именовать едва в подлинное позднее время — «в общерусской традиции продолжало сохраняться религиозно-мифологическое значение данных предложений, обозначавших созданий сверхъестественного мира и посредников меж ними и людьми — нечистую стихию, пращуров, магов, знахарей» <Бернштам, 1988>>.

Лесным старцем, старцем бор, дедей лесным, дедей титаническим со уважением и неким ужасом именовали лешего (также именовали хищника). Дедушкой, дедом именовался и водяной.

Дедушкой (дедком, дедушкой) могли именовать нечисть, нечистого запаха и даже «первого демона» (Тульск.), а дедуньками — неточного образа нечистую стихию.

Текст печатается по книжке: *Власова М. Славянские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука, 2000. — 672 со.* В комментариях в HTML-дипломе означены полосы.